Исследовательский потенациал молодых ученых: взгляд в будущее - 2025

21 Картина мира дворянина зависела от его общественного положения и от социальной роли его сословия, что порождало причудливый сплав двух чувств: ответственности и избранности. Причем важной проблемой можно было бы определить то, что сформулировал А. С. Грибоедов устами Чацкого, героя комедии «Горе от ума»: «Служить бы рад, прислуживаться тошно» [2, с. 33]. Здесь налицо явное противоречие между долгом, который нужно от- дать своей службой Родине, и подменой этого долга прислужничеством высо- копоставленным власть имущим. И Чацкого в этой подмене больше всего возмущает дискредитация благородного долга разного рода корыстолюбцами. Дворянская служба во всех своих аспектах была неотделима от чувства собственного достоинства, поэтому получалась синергия из обязанности и права. 2. Отношение к народу и Родине. Здесь можно вывести главный принцип этики воспитания дворянина: служение стране и ее правителю (царю), с разделением ответственности за всё, что происходит в государстве. Именно такая позиция и породила в первой четверти 19 века в России декабристское движение, поскольку декабристы считали зоной своей ответ- ственности необходимость изменить неправильные с их точки зрения ас- пекты жизни государства. И в этом можно увидеть яркое отличие отношения русского дворянства к службе на благо государства от последующего нега- тивно-брезгливого отношения к такой службе у образованной части оппози- ционно настроенного сословия, которое называло себя интеллигентами. Внутренние черты идеального образа дворянина были связаны с убеж- дением, что чем выше положение, тем более безупречны должны быть мо- ральные качества. Это превратилось в этическую норму, которая созвучна сказанному в Евангелии: «Кому много дано, с того много спросится, и кому много доверено, с того больше взыщут» [Лк, 12:48]. К внутренним чертам этического дворянского идеала относятся: 1. Основополагающая добродетель дворян – честь. При этом само понятие чести было ориентировано на конкретный класс и не являлось универсальным. Не случайно О. В. Муравьёва приводит высказыва- ние А. С. Пушкина о том, что невозможно растолковать «мирному алеуту поединок двух французских офицеров» [3, с. 39], поскольку он не поймёт их «готовность жертвовать всем для поддержания какого-нибудь условного правила» [3, с. 39]. Между тем постоянная угроза смертельного поединка имела и свои поло- жительные стороны: она значительно повышала цену слов вообще и честного слова в особенности, приучала к сдержанности в словах и поведении, формиро- вала представление о собственном достоинстве и заставляла уважать достоин- ство другого человека. Следует отметить, что дворянская честь действовала на уровне принципов и всё того же этического идеала и в этом смысле была совершенно непрактична.