V Милоновские краеведческие чтения

4 ОБРАЗ В. А. ЖУКОВСКОГО В РУССКОЙ ЛИРИКЕ В. И. Абрамова, доцент кафедры русского языка и литературы, кандидат филологических наук Тульский государственный педагогический университет им. Л. Н. Толстого В русской лирике мы можем обнаружить и своеобразную поэтическую биографию Жуковского, и во многом ожидаемую рецепцию его творчества. Биографию поэта, отраженную в стихотворениях, можно выстроить буквально в хронологической последовательности. « Дети пленных турчанок, как Разин Степан, / как Василий Андреич Жуковский, / не пошли они по материнским стопам, / а пошли по дороге отцовской » – пишет Б. Слуцкий [Б. А. Слуцкий. Черные брови: «Дети пленных турчанок, / как Разин Степан...» (1970–1973)], обращаясь к известному биографическому факту: Жуковский – незаконнорож- дённый сын помещика И. А. Бунина и турчанки Сальхи. В стихотворении Слуцкого рисуется и портрет поэта – « певца русской нежности », вернее ис- пользуется выразительная портретная деталь, вынесенная в сильную позицию – заглавие стихотворения: « Только черные брови, их бархатный нимб / утвер- ждали без лишнего гнева: / колыбельные песни, что пелись над ним / не россий- ского были распева ». Стоит отметить, что на особые, «нездешние» черты обли- ка Жуковского обращает внимание известный пушкинист Н. Эйдельман, который пишет про «грустные восточные глаза» поэта [3]. Таким образом, в литературном облике Жуковского появляется мифологема «сын турчанки» (по аналогии с пуш- кинской мифологемой «потомок негров», отмеченной Т. Г. Шеметовой [2]). Следующая мифологема – Жуковский-ополченец. Ее именно в такой фор- мулировке включают беллетризованные биографии поэта. А вот как она пред- ставлена в русской лирике: «И здесь, когда на вражьи строи / Летели росские герои, / Спасая веру и царя, / Любовью к родине горя, / В доспехах бранных, под шатрами, / Жуковский дивными струнами / Мечи ко мщенью извлекал, / И враг от сих мечей упал» [А. А. Дельвиг. К поэту-математику: «Скажи мне, Финиас любезный!..» (1814), НКРЯ]. Здесь, конечно же, имеется в виду знаменитая элегия-ода Жуковского «Певец во стане русских воинов», написанная осенью 1812 года в оставленной захватчиками Москве. К этому же произведению от- сылает нас Некрасов в поэме «Русские женщины» (часть II «Княгиня М. Н. Вол- конская»): « Отца моего осыпали хвалой, / Бессмертным его называя; / Жуков- ский почтил его громкой строфой, / Российских вождей прославляя ». Вот эта строфа у Жуковского: « Раевский, слава наших дней, / Хвала! перед рядами / Он первый – грудь против мечей – / С отважными сынами » [В. А. Жуковский. Пе- вец во стане русских воинов: «На поле бранном тишина…» (1812), НКРЯ]. Следующая мифологема: Жуковский – друг и учитель Пушкина. В легкой дружеской манере написано следующее обращение младшего товарища к стар-