V Милоновские краеведческие чтения

20 ЗАГЛАВИЕ И ЭПИГРАФ РАССКАЗА И. БУНИНА «БРАТЬЯ» КАК ИНТЕРПРЕТАЦИОННЫЕ КЛЮЧИ И. В. Ерохина, доцент кафедры русского языка и литературы, кандидат филологических наук Тульский государственный педагогический университет им. Л. Н. Толстого Интерпретации рассказа И. А. Бунина «Братья» различны, но трактовка названия всякий раз сводится к пониманию «братства» как разрушенного нрав- ственного и социально-утопического идеала равенства и единения. Это обу- словливает расстановку смысловых акцентов: англичанин («белый» мир) – хищник, рикша (мир, где «еще живут или младенчески-непосредственной жиз- нью») – жертва. Однако концепция Бунина сложнее. Эпиграф не только вводит мотив вражды, но и указывает на обоюдную виновность: «Взгляни на братьев, избивающих друг друга ». Это важно, поскольку заглавие и эпиграф указывают русло течения авторской мысли. Англичанин и рикша соотнесены по следующим существенным характе- ристикам: колонизатор – абориген; властитель – раб; богатый – бедный; пред- ставитель цивилизованного мира – «дикарь», естественный человек; Запад – Восток; христианство – буддизм. Однако все эти противопоставления снимают- ся указанием на сходство героев и миров, которые они представляют. Дикари- аборигены, кому природой дарована райская беспечность, заражены «чумой» цивилизации: «Казалось бы, зачем им, этим лесным людям, прямым наследни- кам земли прародителей, как и теперь еще называют Цейлон, зачем им города, центы, рупии? [здесь и далее выделено нами. – И. Е .] Разве не все дают им лес, океан, солнце?» [1, c. 486]. Только дети сохраняют первородную беззаботность и свободу. «Однако, входя в лета, одни из них торгуют, другие работают на ри- совых и чайных плантациях, третьи <…> ловят жемчуг, спускаясь на дно океа- на и поднимаются оттуда с кровавыми глазами, четвертые заменяют лошадей <…> лошади плохо переносят цейлонский зной» [1, c. 486]. Посредством гра- дации автор одновременно подчеркивает тяжесть труда и бессмысленность подобного обмена. Молодой рикша, движимый, казалось бы, чувством любви и желанием семьи, « желание которой есть желание сыновей, равно как жела- ние сыновей есть желание имущества, а желание имущества – желание благо- получия», тоже заражен этим безумием: «Он бегал, жадно копил деньги – и нельзя было понять, во что больше он влюблен: в свою беготню ли в те се- ребряные кружочки , что собирал за нее» [1, c. 490] (перифраз отражает иллю- зорность этой новой для сингалезов ценности цивилизации). В сущности, жите- ли Цейлона – жертвы не только колонизаторов, но и собственной алчности. Они сами обрекают себя на рабский труд ради столь чуждого им изначально, но столь желанного теперь «благополучия», приобретаемого за «серебряные