V Милоновские краеведческие чтения

127 гура более рациональная и трагичная в своем знании. Он понимает, что Звезда – это не просто светильник, а символ истины и знания, который обожжет того, кто к нему прикоснется. Его мотивация – не слепая вера в людей, а глубокое чувство долга. «Если не я, то кто же?» – вот его главный вопрос. Адеил принимает на себя все страдания мира, его сердце становится центром человеческой боли. Важней- шее отличие заключается в результате и отношении людей. Если Данко ведёт племя к спасению, но встречает неблагодарность, то жертва Адеила преображает самих людей, пробуждая в их сердцах ответное чувство любви и света. Он стано- вится путеводной звездой – не внешним ориентиром, а внутренним идеалом. Проводя сравнительный анализ образов Данко и Адеила, можно выделить несколько ключевых антитез. Прежде всего, различается сам источник подвига: у Данко это страстный порыв, «громовый крик» жизни, в то время как у Адеи- ла – сознательное, добровольно принятое на себя бремя и высшее знание. Эта разница находит отражение в природе огня, который олицетворяет героев: сердце Данко горит ярким, ослепительным пламенем, которое сжигает его са- мого, тогда как Адеил становится носителем «неугасимого» огня духовной любви, который светит, но не сжигает его дотла, а преображает в звезду. Нако- нец, противопоставлена и реакция общества: племя Данко проявляет эгоизм и забвение, растоптав его сердце, в то время как люди, к которым пришел Аде- ил, внутренне преображаются, и его свет продолжает жить в них. Как точно от- мечает исследователь Е. А. Тропп, «образ Адеила у Вересаева – это попытка синтеза жертвенности и бессмертия, где герой не умирает втуне, а продолжает жить в пробужденном им сознании человечества» [3, с. 45]. Эти различия обусловлены идейными установками авторов. Горький в ран- ний, романтический период творил образ сильной, свободной личности, броса- ющей вызов серой действительности, даже если ее жертва не оценена. Вереса- ев, находившийся под влиянием идей этического социализма и философии «бо- гостроительства», создавал образ героя-спасителя, чья жертва носит не столько бунтарский, сколько искупительный и просветительский характер. Таким образом, образы Данко и Адеила, восходя к общему мифопоэтическо- му архетипу культурного героя, по-разному раскрывают тему подвига и жертвы. Данко Горького – это герой-бунтарь, чей подвиг направлен вовне, на преодоление внешних препятствий, и чья трагедия подчеркивает разрыв между личностью и толпой. Адеил Вересаева – герой-искупитель, чья жертва направлена вовнутрь, на преображение человеческого духа, и чье служение обретает бессмертие в про- бужденном сознании людей. Оба образа стали важнейшими вехами в осмыслении идеи служения человечеству в русской литературе Серебряного века. Литература 1. Вересаев В. В. Звезда // Вересаев В. В. Повести и рассказы / сост. и вступ. ст. В. Львова. М. : Московский рабочий, 1982. С. 210–218. 2. Горький М. Старуха Изергиль // Горький М. Собрание сочинений : в 16 т. М.: Гослитиздат, 1950. Т. 1: Рассказы, очерки, наброски 1892–1894. С. 85–117. 3. Тропп Е. А. Мифопоэтика раннего Горького и проблема культурного ге- роя // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 9. Филология. 2010. № 3. С. 40–48.