ТОЛСТОВСКИЙ СБОРНИК 2008г.Ч1.

291 ссоре с другим» [Кант, 1995, 456]. Но для Канта, как и Толстого пренебрежение этическим содержанием этикетных норм совершенно недопустимо, поэтому соответствие внешнего поведения и нравственных принципов является идеалом (эталоном) и основанием оценки персонажей. Светские вечера Шерер, Карениной и Вронского, обед у Сперанского Толстой оценивает отрицательно, квалифицируя как «фальшь», «притворство», «лицемерие», свойственное искусственному единению людей, участники которого подобно актерам играют заученные роли, притворяясь, что им весело: Весь этот день ей (Долли) казалось, что она играет на театре с лучшими, чем она, актерами. Безличный характер происходящего в салоне Шерер подчеркивается предикатами, выраженными страдательными причастиями или безличными гаголами ( гостиная стала наполняться; вечер был пущен ), хозяйка уподобляется паучихе, руководящей прядильной мастерской ( Как хозяин прядильной мастерской, посадив работников по местам, прохаживается по заведению, замечая неподвижность или непривычный, скрипящий, слишком громкий звук веретена, торопливо идет, сдерживает или пускает его в надлежащий ход, так и Анна Павловна, прохаживаясь по своей гостиной, подходила к замолкнувшему или слишком много говорившему кружку и одним словом или перемещением опять заводила равномерную, приличную разговорную машину. ), а главное блюдо, которым угащивают гостей – знаменитое и новое лицо ( Виконт был подан обществу в самом изящном и выгодном для него свете, как ростбиф на горячем блюде, посыпанном зеленью.). Описание гостей в гастрономических категориях ( соус и гарнир – чудак Песцов; Кознышев Сергей и Алексей Каренин – pièce de résistance) для Облонского – норма, так как все происходящее он воспринимает в свете удовольствия как основной ценности. Поэтому эпизоды приема гостей характеризуют не только социум в его ценностных предпочтениях, но и отношение персонажей к нормам и людям вообще. Например, требование К. Левина, чтобы Васенька Веселовский немедленно покинул его дом (отказ в гостеприимстве), воспринимается Облонским как грубое нарушение этикета: Степан Аркадьич и княгиня были возмущены поступком Левина. И он сам чувствовал себя не только ridicule в высшей степени, но и виноватым кругом и опозоренным; но, вспоминая то, что он и жена его перестрадали, он, спрашивая себя, как бы он поступил в другой раз, отвечал себе, что точно так же. Для Кити и Долли – это забавный случай, о котором уже вечером они весело говорят как «об изгнании Васеньки», ничуть не осуждая хозяина дома, выгнавшего неприятного ему гостя, который пришелся не к дому , то есть нарушил ценности, действующие в доме Левина.