ТОЛСТОВСКИЙ СБОРНИК 2003г. Ч.2.

заканчивал работу над повестью «Отрочество», писал «Дневник кавказс­ кого офицера» (первоначальное название рассказа «Рубка леса»), 28 ав­ густа начал «казачью повесть» «Беглец» (первоначальное название повес­ ти «Казаки»), Здесь им были задуманы «Записки маркера» и пришла «мысль о переводе» очерков Б. Дизраэли «Литературный характер, или История гения, заимствованная из его собственных чувств и признаний» (Современник,— 1853,— № 5—11). Написанные на Кавказе рассказы («Набег», «Рассказ волонтера», «Рубкалеса. Рассказ юнкера»), закончен­ ные позднее «Из кавказских воспоминаний. Разжалованный» (1 8 5 6 ), «Казаки» (1 8 6 3 ), а также «Кавказский пленник» (1 8 7 2 ), рассказы 0 животных из «Новой азбуки» (1 8 7 2 ), «Хаджи-Мурат» (1 9 0 4 ), остав­ шиеся незаконченными «Дяденька Жданов и кавалер Чернов» (1 8 5 4 ), «Как умирают русские солдаты (Тревога)» (1 8 5 4 ) изображают реалии армейского быта, эпизоды Кавказской войны, жизнь автора среди сол­ дат, строевых офицеров, казаков, знакомых чеченцев. В «Набеге» описа­ ны события похода против горцев, продолжавшегося с 25 июня по 1 июля 1851 г. В основу «Рубки леса» были положены личные наблюде­ ния Толстого как участника боевых действий войск Кавказского корпуса. В «Разжалованном» (первоначальное название «Пропащий человек») от­ разились воспоминания о встречах с петрашевцами А. И. Европеусом и Н. С. Кашкиным, отправленными рядовыми в Кавказскую армию от­ бывать наказание, а также с А. М. Стасюлевичем, переведенным с долж­ ности караульного офицера в рядовые «за неодобрительное поведение». Сюжетную основу «Казаков» составили впечатления писателя о жизни среди казаков в станице Старогладковской. Во всех этих произведениях изображение Кавказа противостоит литературной традиции, созданной А. С. Пушкиным, М. Ю. Лермонтовым, А. А. Бестужевым-Марлинским: в «кавказских рассказах» проявляется идейно-эстетическая установка автора на утверждение несостоятельности «престранных преданий» о Кавказе как «обетованной земле для всякого рода несчастных людей», «воображения Кавказа как-то величественно» (2, 65—6 6 ), характерных для романтической культурно-бытовой и художественной традиции. По­ этизация свободолюбия, рефлексии «героя времени», оппозиции «приро­ ды и цивилизации» в ранней прозе Толстого уступает место художе­ ственному выражению несостоятельности «чувства злобы, мщения или страсти истребления себе подобных» (2, 21 ). Многие герои этих произ­ ведений имеют реальных прототипов: прообразами прапорщика Алани­ на и поручика Розенкранца в «Набеге» стали пятигорский знакомый Краеведческие и музееведческие аспекты... — 315