ТОЛСТОВСКИЙ СБОРНИК 2003г. Ч.2.

a d начал может быть осуществлено не на принципах философского разума, рационально-логического знания, не на основе мистического, сверхчув­ ственного опыта, а путем разумной веры, коренящейся в духовном, внут­ реннем переживании нравственных истин жизни, подкрепленном обще­ человеческим опытом нравственной мудрости. Что же такое душа и Бог с точки зрения «разумной веры» ? Как они открываются верующему сознанию и какова возможность их религиоз­ но-философского выражения? Ответ на этот вопрос Толстой начинает с установления несомнен­ ного факта различия духовного и телесного начал бытия. «Различие ду­ ховного от вещественного ясно самому простому, детскому уму и самому глубокому уму мудреца. Бесполезны рассуждения и споры о духовном и вещественном. Рассуждения эти ничего не объяснят, а только затемнят то, что ясно и бесспорно» [14 ]. Конкретизируя данную мысль, Толстой уподобляет видимую телесную жизнь «лесам для постройки знания»: «Леса сами по себе нужны только до тех пор, пока строится здание. Когда же здание кончено, они не нужны и их снимают. То же и с нашей телесной жизнью. Она нужна только для постройки здания духовной жизни» [15]. Очевидно, что мысль Толстого движется здесь в духе платоновского дуа­ лизма, а еще точнее — христианизированного платонизма, столь харак­ терного для русской религиозной традиции в целом. Различие духовного и телесного есть необходимая предпосылка для сознания человеком в себе души как чего-то невидимого, отделенного телом от всего остального, сознаваемого в качестве собственного «я». «Если человек не сознает в себе свою душу,— подчеркивает Толстой,— это не значит, что в нем нет души, а значит только то, что он не научился еще сознавать душу в себе» [16]. Чтобы научиться сознавать свою душу, человек должен прежде всего встать на точку зрения «разумной веры» и начать жить духовной жизнью. Что может сказать «разумная вера» о природе души? Прежде всего она может зафиксировать факт тождественности души и человеческого «я». «Ког­ да мы говорим “я”,— подчеркивает Толстой,— то говорим мы это не про наше тело, а про то, чем живет наше тело. Что же такое это “я” ? Словами мы не можем сказать, что такое это “я”, но знаем мы это “я” лучше всего того, что знаем. Мы знаем, что не будь в нас этого “я”, то мы бы ничего не знали, не было бы для нас ничего на свете, и нас бы самих не было» [17]. Толстой полагает, что о природе души можно судить также по не­ изменности «я»: как бы ни менялся человек, он всегда говорит про себя A __ XXIX Международные Толстовские чтения. Часть 2 134